Юрист по гражданским, семейным и административным спорам – Ирина Вакарева, прокомментировала вопрос, касающийся спора между родителями в рамках порядка общения с ребенком.
«Зачастую и к сожалению, на практике после развода родителей — ребёнок перестаёт быть личностью, чьи интересы нужно защищать, так как он превращается в «объект спора», а иногда и в инструмент сведения счетов бывших супругов».
Суть спора о детях между родителями чаще всего носит идентичный характер, однако в некоторых случаях из моей практики такие тяжбы становятся не столько способом защитить права ребенка, сколько «административным рычагом давления» на бывшего(ую) супруга(у).
ПОЧЕМУ ЗАЩИТА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ОРУЖИЕ?
Анализ подобных дел о порядке общения с ребенком указывает на наличие системных сложностей в правоприменении. Отдельные правовые механизмы, созданные государством для защиты слабой стороны, могут потенциально использоваться родителями в целях, не соответствующих их первоначальному защитному назначению.
Принятие и исполнение решений по таким делам требуют учета не только юридических, но и глубоких психологических аспектов развития ребенка и внутрисемейных отношений. К сожалению, это выходит за рамки стандартной процедуры для судов, ФССП, Прокуратуры и органов опеки.
В свою очередь, исполнительный орган в лице судебного пристава-исполнителя, в целях исполнения требований исполнительного документа, к примеру, может применить меры принудительного исполнения, к примеру — Постановление о временном ограничении на пользование должником специальным правом (вождение ТС) или Постановление о временном ограничении на выезд из РФ.
Парадокс заключается в том, что эти меры, призванные понудить родителя-должника «общаться с ребенком» (или не препятствовать общению), могут создавать ситуацию, где исполнение решения суда становится — невозможным, так как существенно нарушаются права и свободы самого родителя-должника (например, лишение возможности работать таксистом или нарушение права на свободное передвижение (если родитель-должник проживает за пределами РФ)).
Подобные ситуации являются, скорее симптомом системного кризиса, и он заключается в том, что правовые механизмы, созданные для защиты прав детей и родителей, всё чаще используются одной из сторон как инструмент недобросовестного поведения, давления, мести и уклонения от собственных обязанностей (алименты), а государственные органы не имеют гибких инструментов, чтобы отличить добросовестного родителя от злостного.
ВЫШЕСКАЗАННОЕ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К ТРАГИЧНЫМ ПОСЛЕДСТВИЯМ ДЛЯ ДЕТЕЙ И СЕМЕЙ, к примеру:
1. ДЛЯ СУДА:
— Решение выносится исключительно на основе юридических норм. Судья, будучи не психологом, не может достоверно оценить истинные и скрытые мотивы истца (месть, манипуляция, уклонение от алиментов, попытка выкупить имущество угрозой забрать детей и т.д.);
— Судья не может предвидеть, как установленный им жесткий график общения скажется на психике конкретного ребенка с учетом его возраста, привязанностей и уже полученных психологических травм. Отличить здоровую родительскую привязанность от патологической потребности в контроле практически невозможно без психологической экспертизы;
РЕЗУЛЬТАТ: Решение может быть юридически безупречным, но психологически разрушительным, закладывая «мину замедленного действия под будущее ребенка».
2. ДЛЯ ФССП:
— Судебный пристав-исполнитель руководствуется задачами принудительного исполнения, в делах, связанных с детьми, оказывается топорным и недостаточно гибким;
— Пристав не обладает знаниями для психологического диалога с ребенком, не может снять тревожность, объяснить родителям последствия их конфликта, он не может оценить риски применения мер для ребенка.
РЕЗУЛЬТАТ: Применение ограничительных мер может усугубить конфликт, лишить семью дохода и/или причинить прямой вред ребенку и родителю.
3. ДЛЯ ОРГАНОВ ОПЕКИ И ПРОКУРАТУРЫ:
— Контроль сводится к проверке формальных условий жизни ребенка (наличие кровати, еды, игрушек). Без глубокого психологического анализа они не могут дать оценку эмоциональному климату в семье и рискам психического насилия.
РЕЗУЛЬТАТ: без психологического компонента в работе этих специалистов система превращается в «машину по производству постановлений», которая рассматривает ребенка как пассивный объект спора, а не как личность с хрупкой психикой.
В качестве итогового наблюдения следует отметить, что разрешение споров, связанных с детьми — требует особого подхода, где ниже я приведу два показательных примера: первый — из моей консультации, а второй — из моей практики ведения дела:
Кейс 1: «Ипотека, маткапитал и угроза лишить детей»:
Ситуация: Клиентка проживает раздельно с супругом, муж хочет развода. В браке у обоих имеются кредитные обязательства, а также нажитое имущество в виде:
— Квартира №1 (использовался маткапитал, доли выделены всем членам семьи, включая детей);
— Квартира №2 (оформлена только на супруга, но куплена в браке в ипотеку, ремонт был сделан за счет кредита на супругу, а ипотеку за неё платит супруг);
Супруга, предложила мужу мирное соглашение, где он отдает свою долю в первой квартире ей (чтобы она с детьми имела жилье, и муж не имел в будущем притязаний), а вторая квартира с ипотекой на муже — остается ему для его проживания. Муж же — не согласился с таким предложением, он хочет, чтобы все осталось как есть и заявил ей: «Если не согласна с простым разводом, а в итоге будем делить имущество в суде и если ты подашь на алименты, то я инициирую спор о порядке общения и/или заберу у тебя детей».
ВЫВОД: Ребенок и право на общение с ним используются как классический рычаг давления в имущественном споре. Цель супруга — не общение с детьми, а сохранение контроля над имуществом.
Кейс 2: «Беременность и запрет на выезд»:
Ситуация: Ко мне обратилась клиентка, которая после развода, переехала и проживает на постоянной основе на территории другого государства. С бывшем супругом имеется общий несовершеннолетний ребенок, который проживает вместе с ней. Бывший муж инициировал в РФ порядок общения с ребенком путем видеосвязи. Далее, получив исполнительный лист, он предъявил его в ФССП. Судебный пристав, формально подойдя к вопросу, вынес запрет на выезд должника из РФ.
Проблема в том, что в этот момент клиентка, находясь в положении (беременность), оформляла новый загранпаспорт для продления визы для легального нахождения на территории другого государства. Из-за запрета пристава о выезде из РФ — в выдаче паспорта ей отказали. Это поставило под угрозу её легальное пребывание за границей, здоровье будущего ребенка (невозможность планового перелета) и нарушение прав несовершеннолетнего ребенка, который может остаться один на территории другого государства из-за депортации матери.
РЕЗУЛЬТАТ: Направлено административное исковое заявление в суд о признании Постановления об ограничении на выезд из РФ незаконным, а также с просьбой — не применять данное ограничение в будущем в рамках решения суда о порядке общения. Суд частично удовлетворил требования, где пристав формально может отменить ограничение, но ничто не мешает ему вынести запрет снова, к примеру – на следующий день.
«Именно такие ситуации, как описанные выше, заставляют меня поддерживать инициативу, касающиеся изменения правил развода при наличии несовершеннолетних детей».
Законопроект, который предлагал обязать пары с несовершеннолетними детьми проходить консультации у семейного психолога перед разводом был внесён в Госдуму в 2024 году № 781454-8.
Инициатива предполагала, что суд обязан применять меры к примирению супругов, если у них есть общие несовершеннолетние дети. В качестве одной из таких мер предлагалось оказание «социально-психологических услуг при расторжении брака». Также законопроект предусматривал отсрочку рассмотрения дела о разводе на три месяца.
Соавторами законопроекта стали депутат Игорь Антропенко, вице-спикер Госдумы Анна Кузнецова, глава Комитета по молодёжной политике Артём Метелев и сенатор Дмитрий Перминов.
Однако, в 2025 году комиссия по законопроектной деятельности правительства РФ дала отрицательный отзыв на эту инициативу.
Как альтернатива решения проблемы, может послужить также — внедрение элементов взаимодействия с психологами или медиаторами при рассмотрении Исковых заявлений об определении порядка общения с ребенком между родителями, потому что спор о детях — это не взыскание денег, а тонкая работа, требующая:
— Понимания детской психологии;
— Навыков медиации между родителями;
— Способности отличить реальное желание общаться с ребёнком от желания «насолить» бывшему супругу.
ПСИХОЛОГ НА РАННЕМ ЭТАПЕ МОГ БЫ ПОМОЧЬ:
— Выявить истинную цель (забота о ребенке или иное) еще до того, как суд может вынести формальное, но разрушительное решение.
— Снизить накал страстей, чтобы родители могли договориться о разделе имущества или алиментах, не прикрываясь детьми.
— Сформировать для суда экспертное мнение о психологическом климате в семье, что позволило бы судье принять более взвешенное решение.
Такие ситуации, к сожалению, не являются единичными в практике исполнительного производства по делам о порядке общения с ребенком. Это актуализирует вопрос о поиске баланса, особенно в части рассмотрения подобных исковых заявлений, которые могут не отвечать интересам ребенка.
Фото: пресс-служба